Б. обратилась в суд с требованиями к Военному комиссариату Республики Коми, Министерству обороны Российской Федерации о признании членом семьи умершего военнослужащего, доведении информации и взаимодействовать по вопросам, касающимся военнослужащего. В обосновании требований указав, что в период с 2019-2022 состояла в браке с П., однако после расторжения брака они продолжали проживать совместно по месту ее регистрации, вели общее хозяйство, выезжали на отдых. С ноября 2024 года П. принимал участие в специальной военной операции, погиб.

Из положений Федерального закона от 07.11.2011 № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» и правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Постановлении от 17.07.2014 № 22-П «По делу о проверке конституционности ч.11 ст.3 ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат» при определении круга членов семьи погибшего (умершего) военнослужащего, имеющего право на выплаты, федеральный законодатель, действуя в рамках своих полномочий, исходил из целевого назначения данных выплат, заключающегося в восполнении материальных потерь, связанных с утратой возможности для этих лиц как членов семьи военнослужащего получать от него, в том числе, в будущем, соответствующее содержание.

Положениями Семейного кодекса РФ установлено, что права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации брака. Брак прекращается со дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде – со дня вступления решения суда в законную силу.

Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 24.09.2013 №1377-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Г.М. на нарушение её конституционных прав пп.2 п.2 ст.9 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», указал, что в оспариваемом акте законодатель установил право нетрудоспособных членов семьи умершего кормильца на трудовую пенсию по случаю потери кормильца, определил круг лиц, имеющих право на получение указанной пенсии, включив в число нетрудоспособных членов семьи супруга умершего кормильца. При этом супругами считаются лица, брак которых зарегистрирован в органах записи актов гражданского состояния. Закон не признает незарегистрированный брак и не считает браком сожительство мужчины и женщины.

В соответствии с ч.2 ст.179 ТК РФ иждивенцами признаются нетрудоспособные члены семьи, находящиеся на полном содержании работника или получающие от него помощь, которая является для них постоянным и основным источником средств к существованию.

В силу ч.1 ст.31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

Нетрудоспособные члены семьи умершего кормильца признаются состоявшими на его иждивении, если они находились на его полном содержании или получали от него помощь, которая была для них постоянным и основным источником средств к существованию (ст.10 Федерального закона № 400-ФЗ «О страховых пенсиях»).

Судом установлено, что брак между Б. и П. расторгнут в 2022 году, повторно не зарегистрирован; задолго до ухода на СВО П. проживал в другой семье, вне места жительства истца; Б. трудоспособна, имеет постоянный источник дохода и не являлась лицом, находящимся на постоянном полном содержании умершего.

Фактическое совместное проживание граждан, сколь бы длительным оно не было, в силу положений п.2 ст.10 СК РФ не порождает правовых последствий без государственной регистрации заключения брака.

Судом в удовлетворении исковых требований отказано.

Решение суда оспорено истцом.